Ф. Батицкому, коли уж он был обозначен в официальном акте как исполнитель приговора, а — именно ему, Москаленко? Не было ли это, с одной стороны, благодарностью за его особую роль в этой весьма непростой и опасной операции, а с другой — своего рода компенсацией за сокрытие этой самой роли и передачу его славы П. Ф. Батицкому?

К сожалению, мне самому так за всю жизнь ни разу и не довелось встретиться с Кириллом Семеновичем и задать ему интересующие меня сегодня вопросы. Да и кто был тогда он, и кто — я? Сначала все думалось — вот приеду в Москву, поступлю в институт, стану студентом столичного ВУЗа, потом будет не стыдно и к именитому дедушке заявиться... А потому, окончив в 1971 году вечернюю школу и заработав себе на одной из шахт три года стажа и немного денег (несколькуо позже, правда, выяснится, что ещё и радикулит, но это по молодости было как бы не в счет), я приехал в Москву и действительно поступил на дневное отделение Московского Горного института на факультет подземной разработки угольных месторождений в группу ТПУ-1-73. (Помню, попав в начале второго курса на сельскохозяйственные работы под Коломной, мы ещё пели тогда на мотив знаменитой в те годы рок-оперы «Jesus Christ — superstar» пересочиненные под себя строчки: «В магазин, в магазин — дружно идет ТПУ-1». Хотя, если говорить честно, то уж какой там был тогда поход в магазин, если за месяц работы в поле нам всего единственный раз выдали аванс, да и то — ровнехонько по два рубля, которых нам едва хватило, чтобы купить себе по пачке махорки да по 750-граммовой бутылке дешевого плодо-ягодного вина.)

Первый курс я прожил в шестидесяти километрах от Москвы на станции Ашукинская, где находилось общежитие для первокурсников, и куда нужно было целый час ехать на электричке. Это были два дряхлых деревянных барака в два этажа, выстроенные на окраине большого поселка.