Вначале был звонок.

Телефонный.

Пропади они — звонки эти, конечно, а не те, кто звонит. О них я бы не стал так думать. Не посмел.

Неудачно все вышло. Ну, это потому, наверное, что врасплох, я не успел очухаться после сна. Утро, часов десять, суббота. Нерабочий день. Только-только встал, еще не умывался. Звонит телефон. Дома я один, беру трубку. Жена моя, половинка необходимая, за горами, за морями — за тридевять земель. Зачем это — не знаю, и она не знает. Когда секунда нам всем осталась, одна секунда, три-четыре десятых маяться в уполовиненном состоянии. Вон человек бежит стометровку за девять и две десятых, а другой за девять и три десятых и проигрывает ему. А у нас одна только секунда, представьте. И все закончится. Ничего дальше не будет. Другая, может, будет жизнь, говорят но пойди встреться там сызнова со своей, тебе назначенной, предназначенной тебе единственной половинкой. Мудрено. Никаких гарантий. Впустую может жизнь проскочить, легко себе вообразить могу.

— Алло.

— Попросите, пожалуйста, Романа.

— Я слушаю…

— Здравствуй, Рома. Это Антонина говорит. Ты меня не забыл? Бори Петрова сестра…

— Еще бы забыть. — Хрипя и откашливаясь, низким голосом, говорю, не прочухался еще. Да, кажется, и выпил накануне вечером. Действительно, как забыть? я и по голосу сразу стал узнавать, хотя не виделся и не слышал лет… лет двадцать (!), вот так вот, но я и рад сразу стал: Борькина сестра, моего Пеликана. Он был ярчайшее, ей-богу не преувеличиваю, я слова подбираю точные, — ярчайшее впечатление всей моей жизни. Обиды все, плохое все — как не бывало: молодость моя, и друг моей молодости. — Ты где, Антонина?

— У Бакланов. Я ведь с Камчатки в Калугу переехала. С сыном вдвоем. А ты знаешь, Боря помер, уже пять лет назад. Он в Китай…