Стланик рос на склоне горы, начинающейся прямо от «прибойки». Сверху хорошо было видно и площадку, и «прибойку», и долину ручья. На песке у воды ворона долбила раковину двустворчатого моллюска, стараясь раскрыть ее створки. Океан без конца накатывал на «прибойку» волны.

Большой, почти с кряковую утку, дальневосточный кроншнеп пролетел мимо Витьки и сел вдали. У него был длинный, с карандаш клюв, загнутый как сабля. Кроншнеп повернул голову, глядя куда‑то на откос горы. Витька высунулся из ямы и увидел медведя. Он был почти соломенного цвета. В зеленой ложбинке на откосе ел траву — щипал ее не как корова или лошадь, а как будто клевал, дергая сверху вниз головой. Витька торопливо достал блокнот и стал записывать: размеры медведя, цвет, как «клюет» траву.

Медведь спустился на «прибойку», по мокрому песку пошел к площадке, на которой стоял мотоцикл. Он, наверное, и пришел сюда только потому, что услышал его треск.

Медведь шел по следу мотоцикла, во многих местах уже слизанному водой. Витька торопливо записывал: «Обнюхивает створки раковины моллюска, недавно расклеванного вороной. Отряхнулся. Смотрит на меня…»

«Как это на меня? — вдруг спохватился Витька и подумал: — Почему он смотрит на меня? Меня же ему не видно».

А медведь все смотрел в его сторону. Витька взялся за ремень ружья: «Если тронется ко мне, выстрелю вверх из одного ствола». Медведь лениво повел носом, спокойно отвернулся и пошел к мотоциклу. Зверь был небольшой. Это особенно хорошо стало заметно, когда он прошел мимо.

Витька с нетерпением ждал, что будет. К мотоциклу медведь подходил осторожно, он чуял — недавно там были люди. Оглянулся по сторонам, встал на задние лапы, понюхал воздух, опустился на все четыре лапы, поводил носом по Витькиным следам, которые шли к засидке.