Витька представлял себе избушку рубленной из бревен. А она была сколочена из обитых толем досок и похожа не столько на зимовье, сколько на вагончик с округлой крышей.

Рядом с избушкой на дереве висела двуручная пила, тронутая ржавчиной. Дверь не заперта, а чтобы ее не открывал ветер, ручка привязана тонкой веревкой к гвоздю. Внутри, у окошка, большой ящик с полками, заменяющий стол. У стены нары, на них крупная сухая трава, похожая на солому. Вместо стульев — два березовых чурбака. В углу покосившаяся ржавая печка. На ней закоптелый чайник, а возле трубы большая консервная банка, служившая сковородкой. На окошке стакан с гвоздями, напильник, мотки веревок разной толщины, пакетик с перцем для ухи. У другой стены железная кровать. На ней та же сухая трава. В стены вбиты большие гвозди: вешать ружья.

Галина Дмитриевна принялась наводить чистоту, а Витька и Сергей Николаевич стали носить вещи из лодки.

Вскоре на печке зашипел чайник. Галина Дмитриевна расстелила на столе чистую газету, нарезала хлеб, ополоснула кружки, открыла дверь и выплеснула воду из миски. И тут же отпрянула назад. Вода угодила в орлана — он не знал, что в избушке появились люди, и уселся на пне, рядом с дверью.

Не успели поесть, как увидели в окошко трех северных оленей. Они неторопливо бежали из тайги к лиману на тундру. Избушку они знали и без страха пробежали рядом. Хорошо были видны даже их глаза. Но, заметив лодку, вскинули головы и обогнули незнакомый предмет.

После обеда Сергей Николаевич и Галина Дмитриевна пошли в тайгу, а Витька стал готовить дрова, рыть яму для отходов, прилаживать мостки у ручья. Ему тоже хотелось в тайгу, но прежде нужно было закончить обязанности рабочего.

На эти полевые Витька взял им самим придуманные приспособления, которые, как он надеялся, помогут наблюдать за медведем. «Наука начинается там, где начинаются измерения», — любил повторять Сергей Николаевич. Пока медведи, которых приходилось видеть, были все на одно лицо. А надо было научиться различать их самих и их следы.