- Ну, пишет... Ты все-таки это... не надо - пожилой человек... Ну, купила! Она же тоже работает, жена-то.

- Она шестьдесят рублей приносит, в тепле посиживает, а я самое малое, сто двадцать - выше нормы вкалываю. Да мне не жалко! Но хоть один-то раз надо же и мне тоже чего-нибудь взять! Они бы хоть носили. А то купят - и в сундук. А тут... на люди стыд показаться.

Замдиректора не знал, что делать. Он верил, Венина правда - вся тут.

- Все равно не надо, Вениамин, Ведь этим же ничего не докажешь. Поговори с женой... Что она? Поймет же она - молодая женщина...

- Да она-то што!.. Она голоса не имеет. Там эта вот,- Веня кивнул на заявление,- всем заправляет.

В общем, поговорили в таком духе, и Веня вышел из конторы с легкой душой. Но обида и злость на тещу не убавилась, нет.

"Вот же ж тварь,- думал он,- посадит и глазом не моргнет. Сколько злости в человеке! Всю жизнь жила и всю жизнь злилась. Курва... На какой черт тогда и родиться такой?"

Тут встретился ему - не то что дружок - хороший товарищ Колька Волобуев.

- Чего такой? - Колька как-то странно всегда говорит - почти не раскрывая рта. И смотрит на всех снисходительно, чуть сощурив глаза. Характер у парня.

- Какой?

- Какой-то... как воробей подстреленный. Откуда прыгаешь-то?

- Из конторы.- И Веня все рассказал - как он умылся с кожаном, как поскандалил дома и как его теща хотела посадить.

- Двух сожрала - мало,- процедил Колька.- Пошли выпьем.

Веня с удовольствием пошел.

Когда выпили, Колька, прищурив холодновато-серые глаза, стал учить Веню:

- Вливание надо делать. Только следов не оставляй. А то они заклюют тебя. Старуха полезет, шугани старуху разок-другой... А то они совсем на тебя верхом сядут. Как ишак работаешь на них...

У Вени мстительно взыграла душа... Вспомнились разом все обиды, какие нанесла ему Соня: как долго не хотела выходить за него, как манежила и изводила у своих ворот: ни "да", ни "нет", как... Нет, надо, в самом деле, все поставить на свое место. Какой он к черту хозяин в доме! Ишак, правильно Колька сказал.