Вене попался на глаза кусок необожженной извести, Он поднял его и написал на двери уборной:
"Заплонбировано 25 июля 1969 г. Не кантавать".
- Ну, Венька!..
- Счас я еще Соню твою подожду... Счас она у меня будет пятый угол искать. В каракуле. Вы думали, я вам ишак бессловесный? Сколько я вам в дом получек перетаскал, а хоть один костюмишко маломальский купили мне?
- Ты же пришел на все готовенькое.
- А если б я голый совсем пришел, я бы так и ходил голый? Неужели же я себе хоть на рубаху не заработал? Ты людей раскулачивала... Ты же сама первая кулачка! У тебя от добра сундуки ломаются.
- Не тобой нажито!
- А - тобой? Для кого мужик воровал-то? А когда он не нужен стал, ты его посадила. Вот теперь посиди сама. Будешь сидеть трое суток. Возьму ружье и никого не подпущу. Считай, что я тебя посадил в карцер. За плохое поведение.
- Ну, Венька!
- Вот так. И не ори, а то хуже будет.
- Над старухой так изгаляться!..
- Ты всю жизнь над людьми изгалялась - и молодая и старая.
Веня еще подождал Соню, не дождался, не утерпел - пошел искать ее по селу.
- Сиди у меня тихо! - велел теще.
В тот день Веня, к счастью, не нашел жену. Тещу выпустили из "карцера" соседи. Суд был бурный. Он проходил в клубе - показательный.
Теща плакала на суде, опять говорила, что она создавала первые колхозы, рассказывала, какие она претерпела переживания, сидя в "карцере",- ей очень хотелось посадить Веню. Но сельчане протестовали. И старые и молодые говорили, что знают Веню с малых лет, что рос он сиротой, всегда был послушный, никого никогда пальцем не трогал... Наказать, конечно, надо, но-не в тюрьму же! Хорошо, проникновенно сказал Михайло Кузнецов, старый солдат, степенный уважаемый человек, тоже давно пенсионер.
- Граждане судьи! - сказал он.- Я знал отца Венькиного - он пал смертью храбрых на поле брани. Мать Венькина надсадилась в колхозе померла. Сам Венька с десяти лет пошел работать... А гражданка Киселева... она вот счас плачет: знамо, сидеть на старости лет в туалете - это никому не поглянется,- но все же она в своей жизни трудностей не знала. Да и теперь не знаешь - у тебя пенсия-то поболе моей, а я весь израненный, на трех войнах отломал...