Московским летом 1960 года в вестибюль военного госпиталя вошел высокий плотный человек в форме майора. Взяв в раздевалке халат и накинув его на плечи, он направился к окошечку регистратуры, легонько постучал по стеклу.

— Мне на консультацию… К профессору Серебровскому.

Регистраторша посмотрела в журнал.

— Фамилия?

— Бобров.

— Подождите немного, профессор в другом корпусе.

Бобров, или, как все его звали, Бобер, сел в кресло под фикусом. В это время в дверь стремительно вошел крупный рыжий генерал в развевающемся халате. На нем были китель и брюки с лампасами. Увидев его, Бобер поднялся, пошел навстречу, улыбаясь ко все лицо.

— Здравствуйте, профессор!

Тот протянул ему руку, тоже улыбнулся.

— А-а-а!.. Старый пациент. Все катаетесь?

— Катаюсь помаленьку.

— Загадка природы!.. Что ж, пойдем… Пощупаю тебя.

Между тем с улицы донесся звук затормозившей машины, и в вестибюль зашли трое — в штатском, но, судя по выправке, в них можно было угадать военных. Один из них встал у дверей. Двое направились к регистраторше. Тот, что был постарше, склонился к окошечку.

— Нам нужен главный врач госпиталя, генерал Серебровский.

Регистраторша повела рукой.

— Профессор перед вами.

Двое шагнули к профессору, мягко оттеснив Бобра.

— Генерал Серебровский?

— Да.

Старший показал книжечку, профессор кивнул.

— Слушаю вас

— Нужно немедленно освободить палату.

— Для кого, простите?

— Для больного, разумеется, — чуть усмехнулся старший.

Профессору весь этот напор не очень нравился.

— Диагноз?

— Это не важно. Поставьте какой угодно.

Профессор помолчал.