…Пересекает белую линию ворот «Казанца» мяч. Длинный вратарь лежит на земле. На табло ноль под надписью «СБОРНАЯ ВЕТЕРАНОВ» поворачивается и появляется единица. Молчит стадион. Только редкие свистки мальчишек. И вежливо аплодируют люди в шляпах в правительственной ложе. Бобер, отбегая от ворот, глянул на Василия, улыбнулся.
— Так и знал, завели вы его, товарищ генерал! Все. Теперь наши сгорели, — махнул рукой лейтенант.
Василий повернулся к милиционеру.
— Я здесь один, кто его самый первый выход видел… И в хоккей, и в футбол… Был такой маленький каток в Москве на площади Коммуны…
Он тоже вспомнил свое:
…Зима. Небольшой стадион в Москве. Это был, собственно, даже не стадион, а залитое льдом футбольное поле с двумя рядами скамеек вдоль одной из сторон. Два десятка зрителей стоят, притоптывая ногами. Идет двусторонняя тренировочная игра команды ЦСКА. Среди зрителей молоденький Василий в генеральской авиационной фуражке, в кожаном пальто и в ботинках. Рядом с ним молодая женщина в фетровых, отороченных мехом, ботинках. Стучит нога об ногу.
— Пойдем, Вася, я больше не могу, — капризно просит она.
— Погоди, — отмахнулся молодой генерал. — Одного паренька сейчас пробовать будут… Звону про него много.
Тут же толпились начальники команды, тренеры и прочие. У самой кромки стоял тот самый «паренек» — здоровенный молодой хоккеист с огромным, сильно; загнутым крюком-клюшкой в руках. Он только что выкатился из раздевалки и теперь, как жеребчик, нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Бил коньком об лед. Это и был молодой, пышущий розовыми щеками Бобер. К нему подкатил играющий тренер команды, такого же роста, здоровенный защитник.