А произведения Шопена, записанные еще в эпоху моно, особенно скерцо в исполнении Владимира Горовица – без сомнения, они просто “thrilling”<Thrilling (англ.) – волнующий, захватывающий. >. Прелюдии Дебюсси у Фридриха Гульды прекрасны и полны юмора. А Григ – как он хорош у Гизекинга, какую вещь ни возьми. Прокофьев, когда его играет Святослав Рихтер – здесь есть рассудительная сдержанность и потрясающая глубина моментальных слепков настроения, почему и стоит слушать их очень внимательно. А Ванда Ландовска и сонаты Моцарта для фортепиано в ее исполнении – в них так много теплоты и бережного отношения к произведению: непонятно, почему критики не оценили эту работу пианистки по достоинству.

– А чем ты сейчас занимаешься в жизни? – спросила Мюу, когда закончилась музыкальная часть их разговора.

Сумирэ объяснила:

– Я бросила институт, иногда подрабатываю понемногу в разных местах, а вообще-то пишу роман.

– Какой роман? – поинтересовалась Мюу.

– В двух словах сложно объяснить.

– Ладно, – сказала Мюу. – А какие книги тебе нравятся?

– Все перечислить просто невозможно. Вот в последнее время главным образом читаю Джека Керуака, – ответила Сумирэ. После чего как раз и завязался тот самый разговор о “спутнике”.

Если не считать несколько легких вещей, прочитанных от нечего делать, Мюу почти совсем не брала в руки романов.

– Никак не могу избавиться от мысли, что все в этих книгах ненастоящее, вымышленное, поэтому персонажи не вызывают у меня никаких чувств, – объяснила она. – Всегда так было. – Поэтому ее чтение ограничивалось книгами, в которых реальность описывалась как реальность. То есть почти все, что читала Мюу, было нужно ей для работы.

– А чем вы занимаетесь? – спросила Сумирэ.