Звать собаку с собой было бесполезно. Возможно, пес проводил бы нас до первого привала, но оттуда вернулся бы к каравану и к Ислам Бею. Верблюды всегда носили воду, и рядом с ними ему было более надежно, чем в песках. Поэтому он несколько шагов прошел с нами, пытаясь понять наши намерения, затем повернулся и пошел обратно к Ислам Бею. И наверняка провожал нас взглядом, пока мы не исчезли в ночи за следующими дюнами.

Последний раз он нас видел, последний раз я погладил моего верного спутника и друга, моего дорогого пса Йолдаша на прощание. Никогда уже он не узнает, что мог бы спастись, если бы присоединился к нам этой ночью, если конечно предположить, что он выдержал бы еще пять суток ночного похода… Днем нельзя было двигаться из-за жуткой жары. Если бы Йолдаш пошел с нами, он дошел бы до узкой лесной полосы на берегу Хотана, где сломался Касим. Он мог бы быть со мной, когда я добрался до реки, высохшей в это время, и был уже совсем один. Он мог бы последовать за мной и тогда, когда я, шатаясь медленно, шаг за шагом, преодолел двухкилометровое русло реки. Он был бы со мной в самые чудесные минуты моей жизни и своим тонким чутьем, наверное, раньше меня почуял бы воду.

К моему блаженству прямо передо мной в пятидесяти шагах с громким хлопаньем крыльев вдруг поднялась дикая утка, провожаемая всплеском воды – и в следующее мгновенье я стоял на краю двадцатиметровой лужи, наполненной чистой сладкой холодной водой. Да, Йолдаш, наверное, уже напился бы, если бы он был со мной! Наверное, он очень удивился бы, увидев, как я, прежде, чем пить, опустился на колени и благодарил Бога, присутствие которого я так непосредственно, так близко раньше не чувствовал, как в те ночи. Ночи, которые до моего последнего часа остались живы в моем сердце. Это воспоминание всегда связано с именем собаки, которой я не могу отказать в величии души.