— Садись, — сказал он.

В комнате было тепло. Я снял пеструю куртку на «молнии» и положил на пол рядом со шлемом. Потом сел в легкое кресло, на которое он указал.

— Я участвую в дополнительных выборах в Хупуэстерне, — начал он, как кандидат. На место члена парламента, который умер.

— М-м-м... — Я моргнул, до меня не сразу дошли его слова.

— Ты слышал, что я сказал?

— Ты имеешь в виду, что включился в предвыборную гонку?

— Твой американский друг Чак сказал бы, что я включился в предвыборную гонку. Но в Англии говорят, что я выставил свою кандидатуру на место в парламенте.

Я не знал, как полагается реагировать в таких случаях: «Прекрасно!», «Ужасно!», «Зачем?»

— Выставил кандидатуру? — недоуменно повторил я.

— Это место при незначительном перевесе голосов переходит от одной партии к другой. Его называют переходящим местом. Исход выборов неясен.

Я рассеянно обвел взглядом безликую гостиную. Он с едва заметным нетерпением ждал.

— Какое предложение? — повторил я.

— Да, теперь... — Его словно отпустило, и он расслабился. — Вивиан Дэрридж говорил с тобой грубо?

— Да.

— Обвинил тебя в употреблении наркотиков... Это его собственное изобретение.

— Но зачем? — в который раз недоуменно повторил я. — Если он не хотел, чтобы я помогал как любитель на тренировках, почему бы просто не сказать об этом?

— Он говорил мне, что ты никогда не поднимешься выше жокея-любителя средней руки. Никогда не будешь первоклассным жокеем-профессионалом. Твоя работа в его конюшне — пустая трата времени.

Я не хотел верить. Поверить в такое — невыносимо.

— Но мне это нравится, — неуверенно запротестовал я.

— Правильно. Но если ты честно заглянешь в себя, то признаешь, что в настоящий момент всего лишь приятно транжирить время — для тебя мало.

— Я не ты, — возразил я. — У меня нет твоей... твоей...