Но скажу прямо, что у меня тогда не было особых предвзятых намерений, и если я так поступил в это время, то только потому, что не желал тебя расстраивать, потому что через несколько минут я выехал на фронт. Возможно, это неубедительно, тогда я не смогу ответить точнее. Надеюсь, будущее покажет, что я не люблю обманывать своих друзей.
Ты только прости мне, Оля, что так плохо пишу. Поверь, это все делается в окопе, в стесненных условиях. Мне иногда просто стыдно: я от тебя получаю замечательные письма, а отвечаю коряво, грязно.
Ты спрашиваешь о моих ранах. От них и следа не осталось (следы-то, впрочем, остались и по сей день. – М. А.) Да это, в сущности, были и не раны, а царапины.
Вот и все.
Пока до свиданья, родная!
Будем надеяться, что это свидание все-таки будет.
Привет от меня папе, маме, бабушке и Нюсе.
Будь счастлива.
Твой Михаил.
Постскриптум. Прости, забыл поблагодарить тебя, моя славная подружка, за фото. Большое спасибо.
Оля, прошу прислать мне новый адрес твоего папы. М. А.»
В конце письма указана дата: 1/XII–42 года.
Следующее мое письмо, приводимое здесь, написано 2 января 1943 года. В нем сказано:
«Дорогая Оля!
Хоть и с опозданием, но разреши поздравить тебя с Новым 1943 годом.
Опоздание – не моя вина. У нас здесь были горячие денечки: для поздравления фрицев с новым годом мы кое-что здесь делали... Уж прости...
От тебя уж давненько ничего нет. Почему это ?
Сообщаю тебе свой новый адрес: 1704 ППС, часть 21. Алексееву М. Н.
Но ты не беспокойся; посланные тобою письма по старому адресу до меня дошли. Будь здорова.
Привет папе, маме, бабушке и Нюсе.