– Что? – возмутился мистер Гадаски.

Но уже ничего нельзя было сделать. Двери казино "Golden Nugget" захлопнулись за ним навсегда. Все авторы честно предупреждали, что от профессиональных игроков везде стараются избавиться. Все логично. Это бизнес. Звериное лицо капитализма. Ведь казино нужны только те клиенты, которые проигрывают, а отнюдь не те, которые выигрывают. Полагать, что все могло бы быть странным образом наоборот, способен был только Гадаски.

А сейчас Гадаски бомбит меня SMS-ами, изощряясь в остроумии и безжалостно убивая заряд моего аккумулятора. Я отчаянно прошу его встретить меня на Фурштатской, у меня семь мест багажа и мне с ним, хоть это и рядом, а дойти будет непросто. Но Гадаски отшучивается и не отвечает конкретно. Наконец моя батарейка с тихим писком сдыхает.

По мере того, как автобус приближается к Санкт-Петербургу, погода становится все хуже. А когда на Московском проспекте начинают выходить первые пассажиры, уже льет ледяной ливень. Люди, среди которых моя соседка, с которой за два дня пути я не обменялся ни словом, выхватывают вещи из багажного отделения внизу автобуса и быстро спешат к темному провалу метро. Я наблюдаю за ними сверху.

Соседку, щуплую еврейскую девушку с вьющимися мелкими колечками волосами, встречает безликий молодой человек, каких много и о внешности которых нельзя сказать ничего определенного. Это – человек толпы. Частица серой человеческой массы серого города, поливаемого дождем. Везде, эта серая масса, неоднородно намазанная на улицы. Неужели и мне придется раствориться в ней, как в кислоте? Неужели придется?

Памятник Ленину перед зданием бывшего райкома партии скрывается за пеленой дождя. Я уже знаю, что меня никто не встретит…

Чувствую, наверное, это говорит моя интуиция. Слишком долго и хорошо я его знаю, Гадаски. Я просто вижу, с какой рожей он появится потом, когда в его помощи уже не будет никакой необходимости