Я не вынесу разлуки. Как кот в чужой квартире, не нахожу себе места. Грудь давит и дыханье сперло. Ах, Моник Ламиранд? Где тебя черти носят? Почему мир такой жестокий? Почему он разлучает любящие сердца и заставляет мою ненаглядную страдать под игом капитализма в далекой Франции?

Я запасусь терпением, вырасту, достигну в жизни заоблачных высот, поеду в Париж и заберу тебя к себе счастья ради. Ты будешь поражена тем, что я отыскал тебя сквозь много лет и огромное расстояние. Это зародит в тебе новую мощную волну любви. Мы будем жить-поживать вместе долго и счастливо. У нас будет большой красивый дом с лужайкой, в котором нам никто не помешает заниматься чем в голову взбредет, воспитывать детишек и наращивать семейное благополучие. Я выучусь на астронома, открою новую звезду и назову ее твоим именем. Чувство гордости за мои достижения будет усиливать в тебе любовь ко мне и выводить ее с каждым днем на новую орбиту. Счастье — безоблачная небесная синева с радужным обрамлением, как с нимбом.

Последовали годы переписки. Французский я не знал, а английским владел еще хуже, чем она. Вскоре Моник начала писать на своем родном языке, а я в ответ легко перешел на русский. Ее письма хранил как талисман вечной любви для возбуждения воображения молодости вплоть до третьего курса института, пока не удалось их в конце-концов толком перевести. Только тогда выяснилось, что она долго писала мне про какого-то венгра, с которым познакомилась сразу, стоило только расстаться со мной.

Рухнул железный занавес и развалился Советский Союз. Я сильно повзрослел, выучил английский и написал письмо в Париж, как в прошлое. Но там ее уже нет, а где — неизвестно.

Сейчас запросто могу сорваться на поиски своей первой любви, например, на велосипеде. Но не делаю этого, потому что ей, как и мне, за сорок, и я боюсь сильно разочароваться, хотя сама идея кажется привлекательной.