Начал сомневаться: на тот ли остров попал. Посмотрел в командировочный документ — вроде на тот. Останавливаюсь рядом с бараком. В комнате с открытым окном угрюмый мужчина сидит за столом и смотрит на океанский горизонт. Заприметив меня, налил стакан водки и выпил залпом. Не закусив, крякнул и снова устремил взгляд в пространство. Там, куда так печально глядел мужик, не было ничего примечательного — только Тихий океан. Сбросив с плеч рюкзак, сажусь на корточки, подпираю спиной черную стену деревянного строения и тоже смотрю на горизонт, пытаясь понять, что при этом должно чувствовать, и что потом с этим чувством делать — запивать его водкой или писать грустные стихи, или то и другое сразу. Над головой с бешенной скоростью проносятся свирепые серые облака, как будто спешат куда-то. Насмотревшись на водную стихию, мужчина снова потянулся за бутылкой.

— Послушайте, уважаемый. Где же здесь геофизическая обсерватория все-таки? — спрашиваю, без всякой надежды узнать что-либо полезное.

— Чего?

— Да так, ничего. А вы давно здесь обитаете?

Нет ответа. Опять он смотрит на горизонт и молчит, только взгляд сделался растерянным. Что-то подобное я видел в южных странах. Сидит бабай и глядит вдаль, и ничто не заставит его выйти из дивного состояния. Но здесь не южная страна и мужчина, гипнотизирующий горизонт — не старец-узбек. Для меня он — загадка природы, как и город, куда попал.

— Семь лет, — ответил. Я уже забыл, о чем спрашивал. До обсерватории оказалось всего двести метров.

Начальник экспедиции Аркадий Васильевич Радионов, мужчина лет сорока пяти, небольшого роста, с животом, козлиной бородкой "от Феликса Эдмундовича" и очками с огромными минусами, постоянно напускает на себя вид сурового морского волка, много сосредоточенно курит и не любит туристов без всякой на то причины.