Он немного напуган, ему немного жаль меня, я вызываю в нем отвращение. Смотреть на меня не совсем приятно, пахну я нехорошо. Что мне угодно? А-а, этот тон мне знаком, в нем и жалость, и страх, и отвращение. Я хочу как можно лучше рассмотреть собаку, рассмотреть человека, узнать, что он курит, осмотреть обувь, выяснить и кое-что другое. Он добр, он рассказывает мне и то, и это, и прочее, откуда идет, куда направляется. Я верю ему, я знаю, это мой единственный шанс, я верю всему, что он говорит, я так долго не верил в своей жизни, что сейчас жадно проглатываю все подряд. Сейчас мне пусть только рассказывают, но я доходил до этого столь долго, что не уверен, так ли это. И вот я уже кое-что знаю, знаю кое-что о нем, знаю то, чего раньше не знал, то, что жаждал узнать, то, о чем никогда и не думал. Какое красноречие! Я могу даже узнать его профессию, я так интересуюсь профессиями. И подумать только, я пытаюсь не говорить о себе. Еще минута - и я заговорю о коровах, о небе, вот увидите. Увы, ему пора уходить, он спешит. Только что он никуда не спешил, продвигался лениво и праздно, я говорил уже об этом, но каких-то три минуты общения со мной, и он уже спешит, он должен спешить. Я верю ему. И снова я остаюсь, не скажу один, на меня это не похоже, но как бы это сказать, не знаю, быть может, опять с самим собой, нет, я не покидал себя, свободным, да, я не знаю, что это значит, но именно это слово подходит, свободным делать что, не делать ничего, знать, но что, законы сознания, возможно, моего сознания, что вода, например, поднимается по мере того, как в ней тонешь, и что лучше, по крайней мере не хуже, зачеркивать написанные слова, а не писать на полях, не вписывать в дырочки букв до тех пор, пока все не потеряет смысл, не станет одинаковым, а то призрачное, что было написано, не окажется тем, что оно есть - бессмысленным, бессловесным, безысходным. Так что, несомненно, я сделал лучше, по крайней мере не хуже, что не сдвинулся со своего наблюдательного поста.