Наша коммуна была так мала, что в ней, собственно говоря, даже не было мэрии. Мэрию заменяла общая комната одной из моих ферм, стоявшей на краю дороги, у самой церковки. Фермер исполнял при случае обязанности трактирщика, и за каждым заседанием совета следовала обильная закуска, и все выходили из-за стола с багровыми лицами и нетвердо держась на ногах. Фермерша готовила восхитительно. Поль Фор и Геон, которых я пригласил на одну из таких трапез, когда они гостили у меня в Ляроке,

Возвращаюсь к Мюло. Не примиряясь с тем, что его держат на черной работе, я решил назначить его стражником на место Шерома, отъявленного плута, который меня обирал, торговал дичью, подстреленной им самим и браконьерами, с которыми он был в прекрасных отношениях. Я поделился этой мыслью с Робидэ.

— Чтобы быть стражником, надо принести присягу. Мюло не может в силу своей судимости.

— Мюло был под судом?

— А вы не знали?

— Но за что?

— Если хотите знать, спросите его самого.

В тот же вечер я отправился к Мюло, работавшему у печи для обжога извести. Он стоял на дне большой ямы, копая землю киркой и лопатой. Я подошел к краю и наклонился над ямой, как Гамлет в диалоге с могильщиком.

— Так вам рассказали… — сказал он, несколько смутившись сперва и глядя на меня глазами преданного пса.

о- Нет, Мюло, я ничего не знаю. Я знаю одно, — что вы были под судом. Но за что?..

Он, казалось, колебался, потом пожал плечами:

— Вы хотите, сударь, чтобы я вам все рассказал? (Из всех жителей коммуны один Мюло не обращался ко мне в третьем лице).

— Я для этого и пришел, — ответил я.

Он не сразу начал рассказ. Сперва он сказал:

— Да, я мог рассчитывать на лучшее… Я получил образование, господин Жид.

И сказал таким тоном, что слезы навернулись мне на глаза.

— Что поделаешь! Это грязное дело вечно мешало мне продвинуться.