Вы должны простить меня. Я обещаю вам, что в действительности так никогда не будет. Можете передать это своему другу. Год, другой ему придется терпеть маленькие неприятности, возможно, он будет вынужден отказаться от своих обычных занятий и даже вообще куда-нибудь уехать. Но пройдет некоторое время, и ему возвратят все, чего он лишится, его жизнь пойдет по-старому, как только будет достигнута поставленная цель и маневр увенчается успехом. Преследование евреев – не самоцель, а средство достижения цели. Как только все наладится, ваш друг займет подобающее ему место. И не верьте американским газетам. В прошлом году я был в Германии, и должен сказать, что в воображении журналистов все обстоит значительно хуже, чем на улицах Берлина.

– Ненавижу! – крикнула Маргарет. – Я ненавижу все это!

Христиан взглянул ей в глаза с печальным, расстроенным видом, пожал плечами и, медленно отвернувшись, задумчиво посмотрел на снежные вершины.

– Жаль, – снова заговорил он. – Вы показались мне такой рассудительной и понятливой. Я решил было, что встретил американку, которая замолвит за нас доброе словечко, когда вернется домой, американку, которая сумеет хоть немного понять нас. – Он встал. – Но, видимо, я ждал слишком многого… Позвольте, в таком случае, дать один совет: возвращайтесь домой, в Америку. Боюсь, что в Европе вы будете очень несчастливы. – Христиан попробовал ногой снег. – Сегодня будет довольно скользко, – сухим, деловитым тоном сообщил он. – Если вы со своим другом собираетесь покататься на лыжах, я могу спуститься вместе с вами по западному маршруту. Сегодня это будет наилучший маршрут, однако не советую вам отправляться туда одним.

– Благодарю вас. – Маргарет тоже поднялась. – Но я думаю, что мы здесь не останемся.

– Ваш друг приезжает утренним поездом?

– Да.

– Ему придется пробыть здесь по крайней мере до трех часов дня: раньше поездов не будет. – Он пристально посмотрел на нее из-под густых, чуть выгоревших на солнце бровей. – Так вы не хотите больше здесь оставаться?