В П. молодежь между собой только о них и говорила. Рассказывали, что у этих маки-заров есть сообщники даже в префектуре. Показывали на высокого парня в очках, с голыми коленками; дескать, это сын председателя Торговой палаты… В сторону башни С. часто проезжали какие-то машины, а в них господа, похожие на офицеров в штатском. Элизе частенько бродил в этих местах. Ведь это было его ремесло, разве нет? Разнюхивать, что происходит. Уж коли ты связан с тайной полицией…

– Заткнись, – говорила ему сестра, – мне тошно тебя слушать.

Пусть себе пожимает плечами. Посмотрим, посмотрим…

Как-то утром загрохотали грузовики, люди выбежали на улицы П. Боши… Они спрашивали дорогу на С. Надо предупредить макизаров. Велосипедист помчался прямиком по самой короткой тропинке. Элизе смотрел на проезжающую колонну: первой шла черная легковая машина с двумя французами, за ней самоходная пушка, а затем грузовики, набитые солдатами, наверно сотни две, с автоматами наперевес, готовыми открыть стрельбу… Сила! Эх, рядом с этими типами чего стоят жалкие хвастуны из П. Уж с ними-то шутки плохи. Он тихонько посмеивался над испуганными женщинами, притаившимися за ставнями: а еще хорохорились…

Макизары успели скрыться, правда потеряв часть оружия и радиопередатчик, но все же… А дом папаши Рапена они обстреливали целый час, эти боши. Но не приближались к нему. Они его развалили, подожгли все, что от него осталось, и только тут расчухали, что в нем никого нет. Тогда на всякий случай убили старика, стоявшего за деревом метрах в трехстах и смотревшего на весь этот спектакль.

П. был терроризован. Но все же не настолько, чтобы не поставить на место Элизе за неосторожное замечание по поводу сгоревших фресок; один из сыновей Рапена влепил ему пощечину. Не повезло Элизе: в тот раз схлопотал от Мартини, а сегодня… Этот врунишка сам не знает, что мелет. Во всяком случае, когда твою халупу сожгли, у тебя нет охоты слушать поучения такого сопляка. Нет, вы слышали, что он сказал? Что заслужил, говорит, то и получил…