- Конечно, захочу, - ответил Мурке. - У меня в час свидание. Давайте начнем. Что это за коробки?

- У меня для каждого падежа своя коробка, - ответил техник. - В первой - именительный и винительный, во второй - родительный, в третьей дательный, а в этой, - он указал на крайнюю справа маленькую коробочку с надписью "Натуральный шоколад", - в этой оба звательных падежа: справа удачный, слева - бракованный.

- Замечательно! - сказал Мурке. - Значит, вы уже успели разрезать это дерьмо на части?

- Да, - ответил техник. - И если вы записали, в каком порядке вклеивать падежи, мы управимся за какой-нибудь час. Вы записали?

- Да, - сказал Мурке. Он достал из кармана записку, на которой столбиком были выписаны цифры от "1" до "27", а против каждой цифры название падежа.

Мурке сел, протянул технику сигареты. Пока закуривали, техник вставил в аппарат кусок ленты с выступлением Бур-Малотке.

- Сначала винительный... - начал Мурке.

Техник сунул руку в первую коробку, вытащил отрезок ленты и вклеил в нужное место.

- Теперь дательный, - сказал Мурке.

Работа шла быстро, и Мурке с облегчением вздохнул, убедившись, что никаких затруднений не предвидится.

- Так, теперь звательный, - продолжал Мурке. - Возьмем, разумеется, тот, что похуже.

Техник рассмеялся и вклеил в пленку бракованный звательный падеж Бур-Малотке.

- Дальше что? - спросил он.

- Родительный, - ответил Мурке.

Главный редактор имел обыкновение добросовестно прочитывать все письма радиослушателей. То, которое он читал сейчас, было следующего содержания:

"Дорогое радио! У тебя наверняка нет более преданной слушательницы, чем я. Я уже пожилая женщина: мне семьдесят семь лет. Я слушаю тебя ежедневно вот уже тридцать лет и никогда не скупилась на похвалы. Ты, может, помнишь мое письмо о твоей передаче "Семь душ коровы Кавейды". Это была чудесная передача. Но теперь я на тебя сердита.