Добудиться другого - старшего лейтенанта Таманцева - было не так легко. Он спал, с головой завернувшись в плащ-палатку, и, когда его стали будить, натянул ее туго, в полусне дважды лягнул ногой воздух и перевалился на другой бок. Наконец он проснулся совсем и, поняв, что спать ему больше не дадут, отбросил плащ-палатку, сел и, угрюмо оглядываясь темно-серыми, из-под густых сросшихся бровей глазами, спросил, ни к кому, собственно, не обращаясь: - Где мы?.. - Идем, - позвал его Алехин, спускаясь к ручью, где уже умывались Блинов и Хижняк. - Освежись. Таманцев взглянул на ручей, сплюнул далеко в сторону и вдруг, почти не притронувшись к краю борта, стремительно подбросив свое тело, выпрыгнул из машины. Он был, как и Блинов, высокого роста, однако шире в плечах, уже в бедрах, мускулистей и жилистей. Потягиваясь и хмуро поглядывая вокруг, он сошел к ручью и, скинув гимнастерку, начал умываться. Вода была холодна и прозрачна, как в роднике. - Болотом пахнет, - сказал, однако, Таманцев. - Заметьте, во всех реках вода отдает болотом. Даже в Днепре. - Ты, понятно, меньше, чем на море, не согласен, - вытирая лицо, усмехнулся Алехин. - Именно!.. Вам этого не понять, - с сожалением посмотрев на капитана, вздохнул Таманцев и, быстро оборачиваясь, начальственным баском, но весело вскричал: - Хижняк, завтрака не вижу! - Не шуми. Завтрака не будет, - сказал Алехин. - Возьмете сухим пайком. - Веселенькая жизнь!.. Ни поспать, ни пожрать... - Давайте в кузов! - перебил его Алехин и, оборачиваясь к Хижняку, предложил: - А ты пока погуляй... Офицеры забрались в кузов. Алехин закурил, затем, вынув из планшетки, разложил на фанерном чемодане новенькую крупномасштабную карту и, примерясь, сделал повыше Шиловичей точку карандашом. - Мы находимся здесь. - Историческое место! - фыркнул Таманцев. - Помолчи! - строго сказал Алехин, и лицо его стало официальным.