И второе. При отступлении немцев полицаи обычно уходили с ними на Запад. Павловский же, служивший где-то под Варшавой, наоборот, оказался почему-то километров на двести восточнее, по эту сторону фронта - каким образом? В то же время я понимал, что его пребывание близ Шиловичского массива за тринадцать часов до выхода разыскиваемого передатчика в эфир могло быть и чистой случайностью. Меня занимало, чем был так обеспокоен Свирид и почему у себя в хате он отмалчивался, а затем, очевидно, следил за мной, догнал и все рассказал. Многое относительно Павловского еще требовалось узнать, проверить и уточнить как в Лиде, так и здесь, на месте - безотлагательно. Но сейчас я не мог терять даже минуты: меня ждал лес.

7. ГВАРДИИ ЛЕЙТЕНАНТ БЛИНОВ

На глаза ему попался старый дуб - небольшое дупло таинственно чернело в стволе дерева примерно в метре над головой Андрея. Несколько секунд он стоял, размышляя: "А вдруг?.." Подпрыгнув, ухватился за край дупла, подтянулся и, опираясь кромками подошв о кору, всунул руку - труха, гнилая труха. В тот же миг нога соскользнула, и он сорвался вниз, едва не сломав руку и до крови ободрав запястье. Если поутру этот глуховатый, ничем не примечательный лес представлялся ему особенным и значительным, представлялся тем самым местом, откуда велась передача, если утром Андрей был полон уверенности и надежд, волновался и ждал, то под вечер с каждым часом он все менее и менее верил, что удастся что-либо обнаружить. В самом деле, легко ли сыскать средь такого массива следы тех, кто радировал, и почему они должны были наследить - это вовсе не обязательно. И потом - сколь точно определено место выхода: Андрей знал, что действительное положение пеленгуемой рации всегда будет несколько в стороне от предположительно найденного и что погрешности при пеленгации могут иногда достигать нескольких километров. Более всего его угнетало ощущение своей неполноценности.