Еще не успели осесть пыль и копоть, которые упавшая труба собирала на себя внутри и снаружи, как вновь закипела работа. К пяти часам утра под обломками трубы было найдено полтора десятка тел. Хмурый Поскребышев едва взглянул на откопанных, и безапелляционно заявил:

— Мертвы.

Ингат Федорович, сидевший все время раскопок в кабинете Князева и все это время тупо смотревший на график выполнения плана, едва прослышав об окончании работ по расчистке завала, моментально примчался к месту аварии. Трупы лежали в ряд на деревянных поддонах, на которые обычно ставили ящики с готовой продукцией.

Лакшин прошелся по ряду, заглядывая если не в лица, то в те кровавые маски, оказавшиеся на их месте. С самого края майор, совершенно не удивившись этому факту, нашел всех четверых кочегаров. Лицо одного из них превратилось в кровоточащую массу, других вполне можно было узнать и не читая бирок на груди.

Зеки, обступившие плотным кольцом своих мертвых собратьев, нехотя расступились, пропустив бесконвойников с носилками. Те, под присмотром Поскребышева, уложили тела и унесли. Михаил Яковлевич, сутулясь, и не замечая грязи, в которую проваливались его ботинки, зашлепал следом. На белеющем в свете нового утра дереве остались лишь несколько черных кровавых пятен. Куму вдруг показалось, что они похожи на буквы и эти четыре буквы складываются в какое-то до боли знакомое слово. Первый знак напоминал» М'', второй был почти идеальным овалом, третий состоял всего из двух пересекающихся под острым углом линий, зато последний, совершенно точно читался как» Т''. Но, моргнув, Лакшин уже не увидел этих знаков. Изображение перед глазами, вдруг, наполнилось деталями, и буквы потонули в них, словно на детской загадочной картинке.

И тут он понял, что то странное мыслительное оцепенение, владевшее им с полуночи, внезапно куда-то исчезло. Опять появилась воля, желание действовать, мир из воспринимаемого непосредственно превратился в мир осознаваемый.