Я люблю, когда дети меня на «ты» называют; те, которые тебе «вы» говорят, часто куда вреднее взрослых. «Ну, — говорю, — думай, что хочешь, только суп этот точно гороховый». — «А попробовать можно?» — «Конечно, — говорю, — садись, пожалуйста». Он сел и слопал одну за другой три тарелки, а я сидел рядом на кровати, пил пиво, курил и своими глазами видел, как его животик все круглеет и круглеет, и, сидя на кровати, я много о чем думал, сейчас и не вспомнить, десять минут, пятнадцать, а то и больше, так что за это время каких только мыслей у меня не перебывало: и о сказках, и о детях, и о родителях, ну, и так далее. Наконец мальчуган наелся, настала моя очередь, и я доел этот суп, там было еще на полторы тарелки, а он сел на кровать. Не знаю, может, не надо было мне заглядывать потом в пустую супницу, потому что он сказал: «Господи, ведь я весь твой суп съел». — «Ерунда, — сказал я, — мне хватило. А ты зачем пришел-то, супу, что ли, захотелось?» — «Нет, я просто хотел найти где-нибудь лунку, я думал, ты знаешь, где ее здесь можно найти». — Лунка, лунка, подумал я, какая лунка? И тут вспомнил про игру в шарики и сказал: «С лунками, брат, у нас тут туго». — «А может, мы сами сделаем, — спросил он, — прямо в полу?»

Не знаю, как это могло случиться, но я именно так и поступил, и когда шеф начал кричать: «Как вы могли?!» — я не знал, что ему ответить. Наверное, надо было ему напомнить, что мы сами обязались выполнять любые пожелания клиентов, чтобы обеспечить им полноценный рождественский вечер. Но этого я не сделал, я промолчал. Кто же мог знать, что потом в эту лунку угодит его мамаша и сломает себе ногу, когда ночью, пьяная, будет возвращаться из бара?! Откуда мне было это знать? И что страховая компания начнет разбирательство, ну, и так далее. В суде потом долго выясняли, за что администрация несет ответственность, а за что не несет, и все время повторяли: невероятно! невероятно! Ну как было им объяснить, что я три часа, битых три часа играл с этим мальцом в шарики, что он все время выигрывал и даже выпил немножко пива, а потом свалился на кровать и тут же заснул? Я не стал им ничего объяснять; правда, когда меня спросили, кто сделал эту лунку, я или не я, я не стал отпираться.