Собьют с ног меня –

поднимется в России другой человек.

Юрий Селезнёв

Не мною первым замечено, что литературные репутации и их изменения в историческом времени – дело тонкое. И всё же попытаюсь коснуться этой щекотливой темы.

Скажу сразу: у меня нет намерения создать многофигурное историческое полотно критического цеха от Александра Макарова, которого не каждый и вспомнит, до Марии Ремизовой, о которой не всякий и слышал. Мне хочется всего лишь вспомнить и немного поразмышлять о судьбе своих ровесников, тех, в чьих паспортах в графе «год рождения» значились или значатся преимущественно 40-е годы.

В литературной табели о рангах конца 70-х – начала 80-х годов круг имён, о котором пойдёт речь, официально был прописан просто и без затей – молодые критики.

Сегодня, когда я пишу эти строки, многих из них уже нет среди нас. Да и большинство живущих, надо признать, по разным причинам перестали заниматься делом, которому служили и в котором когда-то успели проявить себя.

Допускаю, что нынешними читателями и почитателями О.Робски, С.Минаева, Д.Донцовой, Э.Лимонова, Ю.Полякова и А.Проханова эти заметки наверняка будут восприняты как некое ретро, как ностальгия о том мире, куда нет возврата. И тем не менее не могу не задать два жгучих вопроса. Почему столько моих талантливых ровесников рано ушли из жизни? Почему не сложилась критическая судьба у многих незаурядных людей моего поколения?

Юрий Селезнёв: «Вредный цех»

С кого или с чего начать? Среди очень разных – по месту профессионального рождения, по социальному происхожде-нию, по образованию и воспитанию, по симпатиям и антипатиям как человеческим, так и литературным, по уму, таланту и характеру, по близости к той или иной литературной партии или группировке и самое главное, по целям, какие каждый ставил перед собой на писательском пути, – молодых критиков той поры я прежде всего выделил бы Юру Селезнё-ва.