Пока я чешу затылок: какую же я написал статью, хорошую или плохую? из «Юности» приходит ещё одно письмо. На сей раз пишет заведующий отделом критики и изви-няется: был в отпуске, в это время практикантка по собственной инициативе написала хамский ответ, её никто об этом не просил и на это не уполномочил. Только вернувшись, он обнаружил копию ответа и возмутился. Статья ему понравилась, но за это время «поезд ушёл», откликаться на повесть уже поздно, хотя в дальнейшем журнал хотел бы видеть меня на своих страницах.

На следующий год, уже после семинара в Малеевке, я предложу эту статью «О чём спорят в учительской» издательст-ву «Современник», и она выйдет в сборнике статей молодых критиков «Сверстники-1979».

Но о семинаре чуть позже, а пока всё же о Коле Машовце. Совсем недавно его не стало. Болезнь в какие-то несколько месяцев спалила его. И как бывает в таких случаях, когда твой ровесник уходит из жизни, ты невольно, перебирая ми-нувшие дни, начинаешь вспоминать о нём и как о человеке, и как о литераторе.

В момент написания этой главки я перелистал одну из двух его книг – «Осмысление». И был поражён количеством совпадений, присутствовавших в наших писательских судьбах. Оказалось, мы оба в разные годы писали о Николае Островском, оба обращались к проблемным произведениям в детской литературе, оба размышляли на темы се-мьи и воспитания семьянина…

Перебирая в памяти ушедшие годы, я безусловно обязан сказать, что Коле по сей день благодарен.

И за «науку» в момент моего вхождения в критику.

И за помощь, когда, переехав в Москву (Машовец к тому времени уже жил и работал не первый год в столице), я ока-зался на распутье – куда приткнуться? Именно Коля тогда помог мне устроиться в «Литературу в школе», что решило мою проблему и во многом, как оказалось, определило дальнейший путь.

И за то, что, будучи главным редактором издательства «Молодая гвардия», никогда не чванился и не чинился своим положением, когда я без приглашения, по-свойски, заявлялся к нему.