Я, конечно, прекрасно понимал, что она имеет в виду. Долгое время меняя одну личину за другой, наступает момент, когда ты теряешь собственное реальное лицо. Однако момент не показался мне особенно подходящим для обсуждения психологических травм нашей профессии.
— Извини, что чуть не сломал тебе руку, — смиренно сказал я. — Как-то не подумал...
Она сняла шляпку, бросила ее на стул и встряхнула головкой. Волосы у нее оказались довольно короткими, очень мягкими, и от долгого нахождения под головным убором прическа немного примялась и утратила форму. Она выскользнула из узкого жакета и бросила его поверх шляпки. Потом заправила белую блузку поглубже в короткую голубую юбчонку и глубоко вздохнула.
— Боже, ну и неделька у меня была! Такое впечатление, что я всю ее провела на высоте тридцать тысяч футов. Если в ближайшие дни мне опять придется пристегиваться ремнями безопасности в самолете, я свихнусь.
— Коли в самолете с тобой случаются припадки клаустрофобии, куколка, то ты, наверное, испытаешь приступ удушья, когда увидишь наш автомобиль. Это, я тебе доложу, тот еще “испанский сапог”!
— Знаю. Меня предупредили. Маленькая спортивная торопыга. Ну, и чья это была гениальная идея?
— Моя. Люблю, понимаешь, спортивные автомобили, как большие, так и малые, но за рулем буду сидеть я. А ты, кстати, наверняка никогда не видела козьи тропы, которые в этой стране называются проезжими дорогами. Я решил, что лучше нам приобрести какую-нибудь прыткую и маневренную крохотульку — так, на всякий случай. К тому же это как раз автомобиль того сорта, который старый чудила по имени Хелм и купил бы, желая поразить свою маленькую провинциалочку-жену. — Я подмигнул ей. — Привет, женушка!