Едва покончив с работой палачей, португальцы должны были вновь взяться за солдатский труд. Они как раз вовремя избавились от опасности сзади. Спереди к ним приближался на полном скаку кастильский король со всем своим войском, с развевающимися знаменами, на конях, одетых в броню подобно их седокам. Португальцы придерживались прежнего боевого порядка, поставив лучников и арбалетчиков по обе стороны дороги, лишенной заграждений, а в конце ее разместив испытанных воинов и самых смелых рыцарей под командой самого короля. От стрел кастильское войско пострадало меньше, чем французы, потому что его кони были укрыты броней. Итак, испанцы, воодушевленные надеждой на победу, прорвались в лагерь португальцев с криками «Кастилия! Кастилия!».

Они не знали исхода первой битвы, не знали о последовавшей за ней резне и полагали, что пленные воспользуются нападением, чтобы взбунтоваться и вступить в борьбу. В этом они ошибались: пленные уже были мертвы, они не могли ни дать помощи, ни принять ее.

Новый поток нападавших бился копьями и секирами, а лучники и арбалетчики с обеих сторон дороги осыпали их дождем стрел. Тогда-то король Португалии сдержал данное им слово: два раза он менял копье, два раза — меч и два раза — секиру. Испанцы поразились тому, что не видят никаких следов авангарда и ничего не слышат о нем, словно он разлетелся дымом.

Трижды их отбрасывали от укреплений, и трижды они бросались снова в атаку. Наконец король Португальский соскочил с коня и потребовал булаву. Ею он поразил дона Гомеса де Мендосу и гроссмейстера ордена Калатравы с братом, так что, когда опустилась ночь, испанцы были третий раз отброшены к подножию Альжубаротского холма.

Тогда король Кастильский и узнал о судьбе авангарда: что он целиком уничтожен, что погиб и его маршал Реньо де Лимузен, что не осталось в живых никого из славных французских рыцарей, приехавших помогать испанцам.