«Актеон! Тот, кто послал тебя сюда, нисколько тебя не любит; я не могу позволить, чтобы уста человека похвалялись, что он видел меня и моих женщин купающимися, а потому я хочу, чтобы ты сейчас же принял облик того оленя, за которым ты сегодня охотился».

И тут же Актеон обратился в животное, как велела богиня Диана, и пустился бежать по лесу, а собаки его, потерявшие след того оленя, за которым он гнался, теперь бросились на него и с тех самых пор гонят его днем и ночью неустанно, но догнать не могут, и ему не удается спастись от их преследования. Нет сомнения, монсеньер, что медведь, которого убил мессир Пьер Беарнский, был прежде рыцарем, прогневившим, подобно Актеону, какого-нибудь бога или богиню своей страны, а те превратили его в медведя, и он отбывал свое наказание, когда его убили. И либо срок его покаяния окончился, либо брат Жан вымолил ему освобождение, но в земле поэтому оказались голова, руки и ноги человека вместо медвежьих лап и головы.

— Мессир, — сказал граф, — ваше объяснение ясно и убедительно, но с вашего позволения, и Ивеноватоже, оно не помешает нам поохотиться завтра на веприцу, если только Бог дарует нам жизнь. Мы отправимся завтра, и пусть все будут готовы ко времени «Анжелюса».

VI

Было общеизвестно, что если монсеньер Гастон Феб принял решение, то он никак не отступится от него, а потому все оказались в указанное время в указанном месте; не было только мессира Жана Фруассара: он не слишком любил охоту и остался в замке, записывая разные истории, что ему рассказывали на пути из Каркасона в Памье и позднее в замке Ортез.

Кавалькада пустилась в путь, а вслед за ней — доезжачие с собаками. На коней сели все домочадцы графа, его придворные рыцари, оруженосцы, слуги. Собак было более полутора тысяч, потому что граф бессчетно тратил деньги на охоту.