Кто-то крикнул:

-- Христиана!

Она обернулась и увидела брата. Он подбежал, поцеловался с ней, пожал руку Андермату, потом взял сестру под руку и быстро повел ее по аллее, опередив отца и зятя.

Между братом и сестрой начался веселый разговор. Гонтран, высокий и элегантный молодой человек, был так же смешлив, как сестра, так же подвижен, как отец, и равнодушен ко всему на свете, но вечно поглощен одной заботой -- где бы достать тысячу франков.

-- Я думал, ты спишь, -- говорил он, -- а то бы уж давно прибежал поцеловать тебя. Да еще этот Поль утащил меня сегодня утром на прогулку, -- посмотреть на замок Турноэль.

-- Кто это -- Поль? Ах да, твой друг.

-- Поль Бретиньи. Да, ты ведь с ним не знакома. Он сейчас принимает ванну.

-- Он болен?

-- Нет, но все-таки лечится. Недавно был адски влюблен.

-- И поэтому принимает углекислые ванны! Так они, кажется, называются -- углекислые? Хочет таким способом излечиться от любви.

-- Да. Он делает все, что я ему велю. У него рана, понимаешь, глубокая сердечная рана! Такой уж он бешеный, неистовый. Чуть не умер. И ее хотел убить. Она актриса, известная актриса. Он ее любил безумно! Ну, а она, разумеется, изменила ему. Была ужасная драма. Вот я и увез его сюда. Сейчас он немного оправился, но все еще думает о ней.

Сестра перестала улыбаться и сказала уже серьезным тоном:

-- Интересно будет на него посмотреть.

Впрочем, слово "любовь" для нее почти не имело смысла. Иногда она думала о любви так же, как бедная женщина, живя в скудости, думает о жемчужном ожерелье, о бриллиантовой диадеме и на минуту загорается желанием иметь эти драгоценности, для нее такие далекие, но кому-то другому вполне доступные.