- К чему такая спешка, Билли? - спросил он под скрип петель калитки. Вновь он ненавидел себя за просительные нотки в голосе, но Уильям Макмахон действительно был одним из лучших барменов НьюЙорка.

Макмахон постоял, качая калитку взадвперед.

- И ноги моей за этой стойкой больше не будет.

Он отпустил калитку.

- Я скажу тебе, что я сделаю, - мистер Гриммет ненавидел себя все больше и больше. - Я пойду на компромисс. Я увеличу твое еженедельное жалование на пять долларов, - он вздохнул про себя и посмотрел Макмахону в глаза.

Макмахон постукивал табличкой по стойке.

- Я хочу, чтобы вы уяснили простую истину, мистер Гриммет, - мягко заговорил он. - В принципе деньги меня не интересуют. В принципе меня интересует совсем другое.

- Не так уж ты отличаешься от остального мира, - с достоинством изрек мистер Гриммет.

- Я отработал двадцать пять лет, - Макмахон все постукивал по стойке табличкой с надписью "Уильям Макмахон, ответственный", - и всегда мог заработать на кусок хлеба. Но я тружусь не только ради куска хлеба. Я тружусь ради чегото более важного. Последние шесть лет я работаю здесь днем и вечером. Множество достойных людей приходит сюда, чтобы выпить, как положено леди и джентльменам. Им нравится этот бар. Им нравлюсь я.

- Кто ж спорит с тем, что тебя все любят, - нетерпеливо бросил мистер Гриммет. - Мы обсуждаем деловой вопрос, норму прибыли.

- Мне нравится это место, - Макмахон посмотрел на табличку, которую держал в руке. - Я думаю, это очень хороший бар. Я сам его спланировал. Так? - он вскинул глаза на мистера Гриммета.

- Ты его спланировал. Готов дать письменные показания и подписаться под ними. Ты его спланировал, - в голосе мистера Гриммета звучала издевка. - Но какое это имеет отношение к фирменному виски Тезинга?

- Если здесь все хорошо, - продолжал Макмахон, не повышая голоса, люди могут сказать, что это заслуга Уильяма Макмахона.