— Нету воздуха! — кричит моряк. — Полчаса уже как нету! Да ты слышишь, или уши у тебя позаложило? Сколько раз еще повторять, строитель тебя зовет! Стро-и-тель!

Толя смотрит вниз. Вон рыжий треух Кащеева. Кто-то высокий стоит — да, верно, строитель. И еще кто-то рядом с ним, небольшой, в ватнике, — не разглядеть сквозь снежную карусель.

Он ползет по доскам к тому месту, где лестница — редкие перекладины, приколоченные к двум подпоркам. Кривущенко, покачивая головой, медленно идет за ним. Добравшись до лестницы, Толя свешивает ногу, ищет перекладину. Движения его неуверенны, неточны, бессильны. И Кривущенко не выдерживает: он становится на первую перекладину, сгребает Толю правой рукой и доставляет вниз, прямо к строителю.

Инженер Троицкий молча разглядывает Толю. И, когда тот поднимает на него глаза, негромко говорит:

— Почему ты так поступил, Устимов?

— Я случайно, товарищ строитель… Сам не заметил, как заснул…

Строитель коротко переглядывается с бригадиром.

— Я тебя спрашиваю, — говорит он еще тише, — почему ты никому не сказал, что потерял карточку?

Толя молчит, опустив глаза.

Маленький человек в ватнике звонко вмешивается в разговор:

— Я ж вам говорила, Петр Константинович, он как лунатик ходит! Сам ничего не может сообразить, как и что! Откуда только такие растяпы берутся?..

— Подожди, Лена, — останавливает ее Троицкий. — Ты хотя бы заявление написал, Устимов?

Толя кивает. Достает заявление и отдает инженеру. Троицкий читает, задержавшись глазами на последней фразе. Потом прячет бумажку в карман.

— Ну, сдай инструмент и пойдем. Да скажи Лене спасибо… лунатик.

— Я не лунатик, — бормочет Толя. — Вот еще новости…

— Сказал бы я тебе, кто ты такой, — сердито говорит Костя Гладких, слышавший этот разговор. — Секреты развел! А если бы помер — тогда что?