Между домом командующего и зданием городской думы теснились кабриолеты и фаэтоны. Стояли на привязи близ деревьев кони. Сбоку, в тенистой аллейке, дудели в медные трубы армейские музыканты. Толпы горожан окружили площадь,— все ждали Ермолова. Вскоре он показался на дрожках с экзархом Феофилактом.

Предводитель дворянства, князь Багратион-Мухранский. генерал-губернатор Сталь, князья и прочие приближенные кавказского наместника двинулись ему навстречу. Для полноты торжества предводитель дворянства захлопал в ладоши и все последовали его примеру.

— Кого ждем, господа?— спросил Ермолов.

— Собственно, вас одних, Алексей Петрович, — ответил Сталь.

— Ну, если меня, то я вот он... Поехали! — крикнул командующий.

Генеральский кортеж, разрывая людское кольцо, двинулся по узкой немощеной улице, к военному тракту. Лай собак, крики мальчишек и любопытные взоры грузинок, стоящих на крышах, сопровождали кавказского наместника.

На речке Вере в небольшое духане, под виноградными лозами, командующего встретили слуги предводителя дворянства. Ермолов с провожатыми сел на тахту, застланную коврами. Тотчас появились жареные цыплята и чаши с горками апельсинов. В турьих рогах подали старое кахетинское вино. Музыканты заиграли праздничную мелодию.

Угощение, однако, длилось недолго. Ермолов сам нарушил его: поднялся и, объявив, что пора в путь, стал лобызаться со всеми подряд. Он вышел из-под навеса на дорогу, но, прежде чем сесть в дрожки, поманил к себе Муравьева. Капитан быстро подошел. В глазах Ермолова играли чертики. Он не спеша вынул трубку, набил табаком и вдруг спросил: