— Я спрашиваю: для кого ты терем этот построил?

— Говорю, для людей. Мой терем у всех на виду. А ты от людей прячешь. Не любишь ты их. Опасаешься. Ну-ка, подвинься, я сойду, а то разговариваю с тобой невидимый, как бог на небесах.

— Скажешь тоже. Бог, — проворчала она, медленно поднимая свое громоздкое тело.

Она отошла от лестницы, уступив дорогу, и необыкновенное видение вдруг возникло перед ней: взошла луна и через всю прихожую, от полукруглого окна пролегли разноцветные полосы трепетного света, похожие на невиданную ночную радугу. По этой радуге, как по ступеням небесной лестницы, спускался Владимир Васильевич, и в самом деле напоминающий большого, бородатого бога, задумчиво сходящего на грешную землю.

У бога был обескураженный вид. Как видно, на земле, которую он создал и населил, происходило что-то такое, чего он при всем своем всемогуществе не мог постичь.

— Ну, чем не бог! — приветствовала его Елена Карповна. — Гляди, какую радугу сотворил. На выдумки ты скор. Ох, скор…

— Постой, Еления. Не гуди…

— Ушибло тебя, Владимир Васильевич?

Не отвечая на ее вопрос, он опустился на ступеньку и тихо проговорил:

— Вот послушай, Еления Карповна, про мою жизнь и про твою.

— Да ты что, Христос с тобой! Мне завтра к девяти на работу…

— Да погоди. Разговор недолгий.

— Ох, про нашу-то жизнь! До утра не управишься.

— Это как подойти к жизни-то…

— Да уж как ни подходи… Хочешь, про мою жизнь я тебе всю ночь говорить буду.

— Это, значит, прожила ты, как в зеркало смотрелась.

— Как это так?

— А вот так: одну себя только и видела; и думала, что все кругом — и земля, и вода, и люди — в общем, все на свете на тебя похоже. Все одну думку с тобой думают, в одну дудку играют. А когда оглянулась да увидела, что у каждого свой облик, и дудка своя, и песни разные, и до тебя никому дела нет, очень ты обиделась. Постой, не маши руками. Я тебя намного старше, и ты слушай. Обиделась ты и такой подняла крик: «Люди, что вы делаете? Вы на меня не похожи, да живете не так, как мне хочется!»