– Понятно, понятно… Что же делать?
– Бежать. Если они сейчас не придут, то день ты продержишься. Когда светло, никто не станет резать. А завтра ночь тебе точно не продержаться. И Астамур с ними, с Баталом и Засымом…
– Как бежать? Куда? У меня же путевка!
– Дурак, что ли?
И снова Виктор упал на кровать, он лежал пластом и ни слова не понимал из того, что она говорила.
– Пожалуйста, пожалуйста!…
Она опустилась на пол рядом с кроватью и начала целовать его ноги.
Виктор страшно удивился. Потому что, когда она целовала то место, где нет большого пальца, получалось, что он есть, только сейчас он у нее во рту…
Беглецы
Ночь. Кабина грузовика. Вокруг – черно.
Виктор и Лика ехали на попутке.
В те времена было такое понятие – “попутка”. Это тот, с кем тебе по пути, и он на машине. Стоит только попросить – и тебя отвезут, не взяв за проезд денег.
Конечно, иногда деньги просили, но таких было немного и про них “говорили”.
Это было самым обычным делом: поднял руку, никаких денег, просто “слушай, друг, подвези до…”. И друг везет.
Черноту над дорогой прорезали фары. Виктор сидел у двери с опущенным стеклом, и ветер развевал его волосы. Посередине сидела Лика, рядом с пожилым шофером.
– Какая ты веселая! – смеясь, говорил шофер.
– А то! В детдоме выросла, – будто хвастаясь, ответила Лика.
– С чего так, в детдоме-то? – опечалился шофер.
– Сдали меня туда. Отчим с матерью.
– А мать куда же глядела?
– Мать? Она вообще не глядела.
– А отец?
– Какой отец? Я в котельной родилась, а там четверо кочегаров, все на одно лицо – выбирай любого.
Виктор мог бы удивиться этому рассказу Лики. Но он почему-то и виду не подал. Сидел и смотрел вперед на дорогу, как будто эту историю он давно уже знает.
– Как тебя зовут-то, веселая?