- Жаль, - капитан был разочарован, - думал пару спичуков <Спичук самец осетра (диалект.).>, эдак пуда на четыре, купить, чтоб пассажиров ухой побаловать. - Он приложил руку к козырьку форменной фуражки. - Бывай, Трофимыч! На обратном пути, смотри, не подведи!

Лодка с рыбаками ушла за остров. Капитан короткими гудками попрощался с ними. И вновь над рекой растеклась тишина, нарушаемая плеском волн о борта парохода и шлепаньем деревянных плиц.

- Да-а, благодать-то какая! Просто божья благодать! - протянул Иван мечтательно и сдул пену, громоздившуюся маленьким сугробом над очередным бокалом с пивом. Он обвел взглядом широкий плес, последний перед тем, как река нырнет в теснину ущелья. - Жаль, что завтра уже приплываем, так бы плыл и плыл до конца отпуска, чтобы ни забот, ни хлопот... - Он вновь сдул пену и, сделав глоток из бокала, поднял взгляд на Алексея и требовательно произнес:

- Хватит нежиться! Давай рассказывай, что там с Чурбановым приключилось?

- С деталями или без? - поинтересовался Алексей лениво. С самого утра ему пришлось основательно побить ноги, выполняя задание Тартищева, поэтому от выпитого пива его слегка разморило и тянуло вздремнуть. Но он понимал, что подобный вечер еще не скоро повторится в его жизни, поэтому не спешил покинуть палубу, равно как и распространяться, по какому случаю чуть было не опоздал на пароход. Но Иван даже в состоянии меланхолии помнил прежде всего о деле и сердился, если об этом забывали другие.

- Ты мне голову не морочь, - проворчал он и отставил бокал с пивом в сторону. - Или тебе Тартищев не велел меня посвящать?

- Почему ж? - Алексей загадочно усмехнулся. - Дело просто замечательное! И нам с тобой непременно пришлось бы им заниматься, если б Ольховский его не перехватил. Так что благодари Бронислава Карловича за то, что отпуск наш продолжается.

- Да уж, - скривился Вавилов, - дай бог ему стать полковником, да не в нашем полку! - Он пригубил пиво и выжидательно уставился на Алексея: