«Коротко сказать — всякий шаг наш здесь стоит не менее шиллинга. Съехавши в Гулль, взяли с нас по гинее за несколько рубах и мундир, которые были в чемодане у каждого из нас, взяли за то, что мы — русские, за то, для чего едем в Лондон, и, по крайней мере, по гинее за то, отчего мы не говорим по-английски. На дороге же в Лондон всяк, кому токмо было время, драл с нас бессовестно…»

Из Лондона на английском фрегате «Луазо» Лисянский вскоре отбыл в Америку. В далёкой Вест-Индии он увидел, как жестоко обращаются колонизаторы с порабощённым туземным населением.

«Я бы никогда не поверил, — писал он брату, — что англичане могут так жестоко обходиться с людьми, ежели бы не был сам тому свидетелем на острове Антиго

После дальнего перехода фрегат прибыл в Галифакс. А через несколько дней в порт вошёл и второй английский фрегат — «Тетис», на котором служил Иван Крузенштерн. Крепко, по-русски обнялись два друга на набережной. Взволнованный встречей, Крузенштерн сказал:

— Ну вот и свершилось то, о чем мы мечтали… Сколько, брат, пройдено морей!

Лисянский кивнул на английский флаг, развевавшийся над кормой фрегата.

— Я хотел бы под нашим, под русским флагом идти.

— И это ещё будет! — уверенно ответил Крузенштерн. — Погоди, Москва-то не сразу строилась…

Бермудские острова и Нью-Йорк, Филадельфию и Нью-Порт, Джорджтаун и Бостон и многие другие города Америки успел посетить за время плавания молодой офицер, везде осматривая верфи и лучшие корабли, музеи, исторические места, кварталы богачей и посёлки рабочего люда.

В Нью-Йорке свирепствовала чума, и, поражённый размерами эпидемии, Лисянский записывает своё сочувствие этому «великому множеству новоприезжих людей нижнего класса, которые, не имея состояния жить порядочно, были вынуждены жаться вместе и, стесняясь в небольших хижинах, заразили атмосферу». Горькая судьба бесправных чёрных рабов навсегда омрачает его впечатления о «свободной республике».