– Примут, не бойся.
– И плавать сразу?
– Ну, плавать не сразу. Сначала устройство парохода и машину изучать будем. Физику, геометрию станем проходить, механику всякую.
– Не всякую, а пароходную, – вставил Гриша.
– Ладно, не учи, знаем…
– Ну да, пароходную, – не унимался Гриша. – А какую еще! Нам ведь Николай Иванович говорил. Пароходную механику и… как это… ну, металлов…
– Технологию металлов, – сказал спокойно Костя. – А потом еще практика в мастерских каждый день. И потом уж на суда, в плавание.
– И нет, и нет, и нет! – закричал Гриша, обрадованный тем, что знает лучше Кости. – Потом еще не в плавание, до плавания еще далеко. До плавания еще на судоремонте будем работать!
– На судоремонте зимой, а летом в плавание.
Костя подошел к костру и стал снимать котелок с ухой.
Я достал из корзины ложки, хлеб и соль. По рыбацкому правилу осторожно вытащил ложкой из котелка всю рыбу и сложил ее горкой на чистенькую деревянную дощечку, до белизны выскобленную ножом и вымытую с песком в реке. Рыбу в горячей ухе оставлять нельзя – разварится, и тогда крохотного кусочка не найдешь.
Гриша уже занес ложку над котелком, как вдруг Костя насторожился и прошептал:
– Тс-с… ребята, что это такое? Смотрите!
Он показывал рукой на кусты можжевельника, росшие на опушке леса. Я оглянулся и увидел, как кусты пригибались и снова выпрямлялись. Кто-то в них скрывался.
– На человека не похоже, – тихо сказал Костя, – шерстистое что-то, но и не зверь – велик больно. Бежим, ребята, в обход!
– А вдруг медведь? – опасливо спросил Гриша.
Но Костя лишь отмахнулся: «Какой там медведь!» – и стремглав понесся к опушке, показывая нам рукой, чтобы бежали в обход справа.
Мы с Гришей переглянулись: Костя побежал – нам трусить было стыдно. И мы тоже бросились к лесу.
«Если медведь, – мгновенно вспомнил я, – значит, нужно что есть силы закричать, если, конечно, он тебя не видел. Испугается – и убежит. А если он первый увидит, тогда стой как истукан и не шевелись!»