Через несколько суток противник начал наступление. Гитлеровцы хорошо изучили нашу линию обороны и во время артиллерийской подготовки стреляли непосредственно по траншеям. Снаряды падали сравнительно далеко от мин. К этому времени их успели прикрыть от возможных осколков небольшими брустверами из камней.

Вскоре в низине заклубилась пыль от выходивших на исходный рубеж танков. За ними показались автоматчики. По танкам, когда они увеличили скорость и пошли в сторону позиций моряков, открыла огонь артиллерийская батарея. От огня артиллеристов запылали первые вражеские машины, атака захлебнулась. Вторая атака также была отбита артиллеристами и бронебойщиками. Но вскоре ударами авиации несколько наших орудий было уничтожено. Все реже раздавались залпы с огневой позиции артиллерийской батареи. Яковлев запросил разрешение у Потапова «ударить» по противнику.

— Действуйте, капитан! — приказал комбриг.

Раздались первые команды, и один за другим устремились вниз по склону черные шары. Они неслись, подпрыгивая на неровностях, как бы стремясь обогнать друг друга. Вот уже первая мина катится рядом с танками. Она ударяется в один из них. Гремит мощный взрыв. Видно, как в воздух поднимается, кувыркаясь, танковая башня. У соседнего танка змеей расстелилась гусеница. Танк замер, а в следующее мгновение вспыхнуло пламя. Взрыв второй мины пришелся в гущу солдат, бежавших вслед за танками. Взрыв третьей отбросил в сторону и перевернул один из танков. Долину заволокло дымом и пылью. А взрывы продолжали грохотать. Двадцать четыре мины пустили моряки на врага. Через несколько минут после начала атаки некоторые из оставшихся в строю танков стали разворачиваться, другие пятились. Автоматчики в панике бежали к видневшимся в лощине садам. А двадцать пять вражеских машин пылали кострами.