Первая после вылазки ночь прошла спокойно. Но затем в ночь с 18 на 19 августа в районе минного заграждения противника темный горизонт озарился несколькими вспышками, а затем послышались отдаленные глухие взрывы.

Как только рассвело, к месту «ловушки» вылетели самолеты-разведчики. Они доложили, что на минном поле на поверхности воды на спасательных плотах, деревянных обломках кораблей, в спасательных жилетах и на кругах плавает большое число вражеских моряков. Подошедшими вслед за ними в район гибели вражеских кораблей торпедными катерами и тральщиками было выловлено и взято в плен сто семь человек и в их числе командир фашистской флотилии миноносцев. Из показаний пленных выяснилось, что накануне вечером из Гельсингфорса (фашисты пользовались в годы войны старыми дореволюционными названиями) для постановки мин в районах, уже протраленных советским тральщиками, вышли четыре миноносца. Войдя на фарватер, огражденный вехами, командиры кораблей заметили «ловушку», но было уже поздно. Первым подорвался головной миноносец Т-30. Идущий следом Т-32 застопорил ход и попытался задержаться на месте. Это ему не удалось. Корабль вышел из полосы движения своего флагмана и также подорвался на мине. Идущий третьим Т-22 попытался задним ходом выйти из минного поля, но через несколько минут также наскочил на мину и затонул. Только одному — идущему последним в строю — кораблю удалось развернуться и уйти из опасного района. Боясь подорваться на мине, он даже не сделал попытки оказать помощь плававшим на поверхности морякам с других кораблей. Так вехи, переставленные экипажем катера-тральщика, которым командовал Г. Давиденко, привели вражеские корабли на свои же мины.