Эта оригинальная семья, до сих пор никогда еще не прибегавшая к гостеприимству Монако и не приводившая свою яхту в голубые воды моря, возбудила теперь в американце Кеннере и равнодушном англичанине Арнольде Мессенджере, известном под именем «Принца», живой интерес.

Утро было прекрасное: солнце играло своими блестящими лучами на спокойной поверхности Средиземного моря, освещая беловатые виллы и скалистые мысы с раскидистыми пальмами и группами алоэ. По террасам двигались люди в ярких костюмах. Ветерок упоительной свежести приносили со своим дуновением звуки мечтательной музыки; несколько яхт стояло на якорях неподвижно. В такое утро нельзя было предаваться грусти, но непреодолимое уныние охватило вдруг американца, и он не мог избавиться от этого чувства.

– Знаете, Принц, что я вам скажу, – сказал он после некоторого молчания, – я когда-то занимался ясновидением, и вот теперь запомните мои слова. Во-первых, я должен заметить, что раньше видел эту женщину; во-вторых, я снова с нею встречусь, и при следующей встрече или она одержит верх надо мною, или я над нею. Это будет серьезное дело, и кто-нибудь из нас погибнет!

Он был грустен, его глаза, блестевшие от возбуждения, были устремлены на старуху, сидящую за столом. Мессенджер слушал и громко смеялся.

В это время испанка, заплатив по счету, ушла с террасы и через час покинула Монако на своей паровой яхте, оставив после себя только воспоминания о своей смешной и странной внешности.

II

Замысел

Арнольд Мессенджер, давая мне связку бумаг, из которых почерпнута большая часть эпизодов этого рассказа, забыл в то же время снабдить меня данными из своего прошлого, чтобы дать мне, как биографу, возможность вполне оценить этого выдающегося человека. Я видел его недавно в Монтевидео, где он играл по очень большой ставке, но потерял почти все, что поставил, даже несомненную дружбу молодого человека по имени Генри Фишер, бывшего с ним там.