Ну и понеслось. Витек, конечно, этому ниггеру потом прописал, отделал его, чтобы тот знал, что нечего лезть, когда белые люди разговаривают, но долго ему не дали глумиться над негром. Ведь из-за этого у нас могли начаться осложнения с этой африканской страной, а на фига нам это надо из-за какого-то чудачка. Витька, естественно, отчислили, еще пусть скажет спасибо, что не написали, что по идеологическим причинам, а просто «за развратные действия».
А ниггера стали учить и перевели в общагу, где живут подобные ему черномазые, его, так сказать, собратья.
ЦИНИЗМ
Когда я еще учился в системе, у нас на курсе был нацмен один, грузин, по фамилии Челидзе. Он учился неплохо, и поэтому часто ходил в город, его всегда отпускали. А жил он в общаге, потому что он был не ленинградец, а приехал из знойного города Тбилиси. Но в общаге он ночевал не часто, потому что у него в городе была баба, с которой он познакомился где-то, не то в магазине, не то в троллейбусе. Почти у всех наших бойцов были бабы, к которым они ходили ночевать, в первую очередь это относилось, естественно, к иногородним. Некоторые сразу искали себе баб с таким прицелом, чтобы потом получить прописку и работу в Ленинграде, и не возвращаться к себе в глубинку.
И этот чудачок, Челидзе, тоже, наверное, на это рассчитывал, но точно я не знаю. Только мне известно, что он удовлетворял с этой бабой свои самые насущные потребности. И эта баба была гораздо старше его, у нее уже была дочка пионерского возраста, лет то ли двенадцати, то ли тринадцати. Он часто ходил к этой бабе, в основном, когда дочка была в школе, чаще всего по субботам, потому что в субботу школа работает, а у Челидзе была увольнительная. Иногда он оставался у нее на ночь, потому что у этой бабы была отдельная квартира, и он мог позволить себе спать с ней в одной комнате, а дочка спала в другой и не знала, чем ее мама занимается с этим волосатым дядей.