Пожалуй, ни разу за все годы адвокатской практики не доводилось ещё Николаю Павловичу Арсеньеву сталкиваться с таким необычным судебным делом.

Утром в коридоре областного суда его поймал грузный, всегда задыхающийся председатель городской коллегии адвокатов Арцимович, цепко схватил за обе руки, будто собираясь пуститься с ним вприсядку, и громко зачастил:

— Здравствуйте, дорогой! Наконец-то поймал. А то хотел уже посылать за вами. Звоню, звоню, никто не отвечает. Есть интересное дельце. Возьмитесь, вы сейчас свободны.

— Какое дело?

— Дело капитана Голубничего. Гибель траулера с командой. В прошлом году, не помните?

— Нет, ничего не слышал. А почему же так затянулось следствие?

— Да нет, следствие началось недавно. Тогда ведомственная комиссия признала этого Голубничего невиновным, дело против него не возбуждалось. А теперь выяснились новые обстоятельства. И представляете, каким романтическим образом? Нашли письмо в бутылке!

— В бутылке?

— Ну да. Море принесло. Бутылка, а в ней записка — прямо роман! Соглашайтесь! Его родственники и сослуживцы хотят, чтобы именно вы взяли на себя защиту. Слава, мой дорогой, о вас идет громкая слава. Договорились?

— Я бы хотел сначала познакомиться с делом.

— Конечно, конечно. Зайдите в прокуратуру, я предупредил.

— Я смотрю, вы уже без меня меня женили...

— Но я же вас хорошо знаю, дорогой! Разве старый романтик откажется от такого дела?

И вот на столе перед Арсеньевым лежат три толстые папки унылого фиолетового цвета. Он читает подшитые в них документы, справки, заключения экспертов, прослушивает магнитофонные записи допросов — и увлекается всё больше.

В декабре прошлого года, возвращаясь домой с промысла в Атлантике, рыболовный траулер СРТ-3224 «Смелый» попал в жестокий шторм. Было морозно, около двенадцати градусов. Волны захлестывали палубу. Судно начало быстро обрастать льдом. Его не успевали скалывать, и тяжесть нарастающего ледяного панциря грозила потопить траулер. Обледенелая антенна лопнула, связь с миром прервалась.