В восточной части Баренцева моря с утра устойчиво держался легкий норд-остовый ветер. Мертвецкие острова и горло Белого моря очищались от ледяного покрова. У мыса, где на прошлой неделе была ледовая кромка, отряд миноносцев и транспорты продолжали идти в чистой воде. Медленная и мерная зыбь окружала корабли, оставалась за широкими полосами зеленоватых струй, вспененных винтами. Высокие облака курчавились, как нежная мерлушка, но чаще простирались молочно-белой вуалью. Под облаками негромко гудели моторы наших разведчиков и истребителей. Штаб противовоздушной обороны радиограммой сообщил, что самолеты немцев в воздухе, и стороной действительно прошел одинокий «юнкерс». На этом воздушная тревога кончилась. Скоро сигнал «твердо», означавший противника в небе, слетел с фалов на мачте флагмана.

На «Упорном» в проемы ходовой рубки вставляли застекленные рамы, снятые по тревоге, и командир миноносца, Николай Ильич Долганов, вышел на открытую часть мостика. Он с досадой глядел вперед. Все еще не было признаков льда. Поход явно затягивался, и Николай Ильич начал опасаться, что на обратном пути придется сворачивать в маневренную базу и там пополнять запас мазута. В углах его упрямо сжатых губ обозначились острые складки. Он откинул капюшон бушлата и несколько раз провел рукой по лбу, будто желая отоптать раздражавшую его мысль.