Голубизна бездонного неба резко контрастировала с темно—зеленым массивом тайги, над которой ТУ—154м описывал замысловатые виражи. Когда самолет опускал крыло вниз, делая разворот, тайга становилась на дыбы перед окном, возле которого сидела Лариса Абрикосова. Сидевшая рядом с нею Лена Виноградова мучилась с головой спавшего Федора Кривомазова — та постоянно падала ей на плечо. Но будить командира было жалко — они вылетели из Домодедова глубокой ночью, и Федор заснул лишь полчаса назад.

   Отпуска на Севере длинные и отпускники с детьми возвращаются ближе к сентябрю, поэтому самолет летел заполненный менее чем наполовину. Пассажиров экономического салона разместили, начиная с пятого ряда — бортпроводница объявила, что это необходимо для балансировки самолета, и пассажиры могут садиться на свободные места. Согласно билетам, Федор и девушки должны были сидеть далеко друг от друга, но, воспользовавшись ситуацией, они сели рядом и теперь Лена жалела об этом. В те моменты, когда самолет делал разворот влево, Федор наваливался на неё не только головой, но и телом, и она с трудом водворяла его на место.

   — Перестанет, наконец, пилот вилять в разные стороны? — с досадой произнесла Лена, отталкивая от себя Федора в очередной раз.

   — Вырабатывает топливо, — громко и авторитетно пояснил один из пассажиров, сидевший в их ряду по другую сторону прохода. — Очевидно, шасси не выпускается и предстоит аварийная посадка.

   Лена с раздражением посмотрела на всезнайку.

   — Самолет даже не начал предпосадочное снижение. Если пилоты не экстрасенсы, то они не могут предвидеть, что произойдёт с шасси, — тихо прокомментировала Лариса, не отрывая взгляда от окна. — Ты зафиксируй голову командира, а то она так мотается, что может оторваться.