Харальд, правивший во второй половине IX века, — лицо уже вполне достоверное. По обычаю древних скандинавов вместе с госпожой была погребена и умерщвленная ради этого вторая женщина (нашему читателю, конечно, вспомнится картина Г. Семирадского «Сожжение русса» в Третьяковской галерее). На этой фактической основе строит свое повествование Холт. В своих произведениях Холт свободно отходит от традиционной формы исторического романа и широко пользуется художественными приемами, выработанными современной литературой, — повествование в романе ведется «гостем из неведомого» — рассказчиком, явившимся в девятый век из двадцатого и знающим уже о предстоящих раскопках.

Древненорвежское общество времен норманнских набегов лишено в романе ореола героизма, романтики. Автор выдвигает на передний план материальное убожество, общественное неравенство, жестокость рабства, власть суеверий, нравственную черствость и разнузданность. В этом обществе уже было налицо угнетение низших слоев высшими, и от развитого классового общества оно отличалось наличием, так сказать, социального ядра в виде полноправных свободных земледельцев — бондов (они в романе мало заметны либо неоправданно принижены) и, напротив, почти полным отсутствием государства и письменности. Главные герои романа уже поднимаются над своей средой и эпохой и предвещают преодоление этого поистине варварского уклада, строя норманнов (желающих лучше познакомиться с ним отсылаем к трудам известного советского историка А. Я. Гуревича). Идеологическим «рычагом» такого преодоления предстояло стать христианству. Недаром ирландка Одни — самый светлый женский образ в романе — уже исповедует новую веру, знаменующую значительно более высокую ступень в развитии человечества, чем древнегерманское язычество, в сущности осмеянное на страницах книги.

Второй роман — «Морской герой» — строится на событиях новой истории — Северной войны 1700–1721 гг., известной читателю сражениями на суше при Полтаве и на море при Гангуте.