Я лучше прислонюсь к колонне и зажмурюсь, чтобы не так тошнило…

– Конечно, Веничка, конечно, – кто-то запел в высоте так тихо-тихо, так ласково-ласково, – зажмурься, чтобы не так тошнило.

О! Узнаю! Узнаю! Это опять они!

«Ангелы господни! Это вы опять?»

– Ну, конечно, мы, – и опять так ласково!..

«А знаете что, ангелы?» – спросил я, тоже тихо-тихо.

– Что? – ответили ангелы.

«Тяжело мне…»

– Да мы знаем, что тяжело, – пропели ангелы. – а ты походи, походи, легче будет. А через полчаса магазин откроется: водка там с девяти, правда, а красненького сразу дадут…

«Красненького?»

– Красненького, – нараспев повторили ангелы господни.

«Холодненького?»

– Холодненького, конечно…

О, как я стал взволнован!..

«Вы говорите: походи, походи, легче будет. Да ведь и ходить-то не хочется. Вы же сами знаете, каково в моем состоянии ходить!..»

Помолчали на это ангелы. А потом опять запели:

– А ты вот чего: ты зайди в ресторан вокзальный. Там вчера вечером херес был. Не могли же выпить за вечер весь херес!..

«Да, да, да. Я пойду. Я сейчас пойду, узнаю. Спасибо вам, ангелы…»

И они так тихо-тихо пропели:

– На здоровье, Веня…

А потом так ласково-ласково:

– Не стоит…

Какие они милые!.. Ну что ж… Идти так идти. И как хорошо, что я вчера гостинцев купил, – не ехать же в Петушки без гостинцев. В Петушки без гостинцев никак нельзя. Это ангелы мне напомнили о гостинцах, потому что те, для кого они куплены, сами напоминают ангелов. Хорошо, что купил… А когда ты их вчера купил? Вспомни… Иди и вспоминай…

Я пошел через площадь – вернее, не пошел, а повлекся. Два или три раза я останавливался и застывал на месте – чтобы унять в себе дурноту. Ведь в человеке не одна только физическая сторона; в нем и духовная сторона есть, и есть – больше того – есть сторона мистическая, сверхдуховная сторона.