Умелов прервался, чтобы налить себе новую порцию чая.

— А откуда у тебя такая информация? — поинтересовался Воронцов.

— Из Японии, конечно. Я встречался с радистом той самой шхуны, которую вы задержали летом восемьдесят пятого у берегов Онекотана. Этот радист был единственным членом экипажа, кто получил реальный срок по приговору советского суда. Отбыв наказание в нашей колонии в Хабаровском крае, он вернулся в Японию и случайно узнал от бывшего бухгалтера компании, что их хозяин — тот самый американец, который номинально владел компанией — неожиданно умер в Америке. Этот радист мне обо всем и поведал.

— Теперь понятно, — генерал подлил себе еще чаю.

Умелов продолжил:

— Резюмирую. В восемьдесят пятом году ЦРУ едва не получило фактическое доказательство наличия японского золота на острове Онекотан. После провала операции единственный оставшийся в живых человек, знавший обо всех ее нюансах, Дэн Фаррел, таинственно умирает в США. К этому моменту, остальные участники операции уже погибли на острове, правда, не без помощи наших пограничников.

Услышав эту фразу, генерал усмехнулся:

— На то мы и стоим на страже нашей границы, чтобы никто не мог безнаказанно её нарушать.

— О! Хороший тост! Валерий Петрович, может, выпьем, а потом опять продолжим? — Игорь с надеждой посмотрел на Воронцова.

Тот с удовольствием поддержал инициативу Мальцева.

* * *

В очередной раз посмотрев в окно, Наталья Мальцева увидела у бордюра знакомую машину помощника своего мужа.

— Все, подруга, пошли. Он уже у подъезда.

Наталья и Мэри поздоровались с крепким молодым человеком, сидящим за рулем, и начали размещаться на заднем сидении машины.

— Наталья Юрьевна, куда? — лаконично спросил Вадим.

— В центр, куда-нибудь к Театральной площади. А там решим.