
ВАСИЛИЙ АКСЕНОВ
МОСКОВСКАЯ САГА. ПОКОЛЕНИЕ ЗИМЫ
Лели-лили — снег черемух,
Заслоняющих винтовку.
Чичечача шашки блеск,
Биээнзайм — аль знамен,
Зиээгзой — почерк клятвы,
Бобо -биба — аль околыша,
Мириопи — блеск очей серых войск.
Чучу биза — блеск божбы.
Мивеаа — небеса.
Мириопи — блеск очей,
Вээава — зелень толп!
Мтмомая — синь гусаров,
Зизо зея — почерк солнц,
Солнцеоких шашек рожь.
Лели-лили — снег черемух,
Сосесао — зданий горы...
Глава 1
Скифские шлемы.
Ну, подумать только — транспортная пробка в Москве на восьмом году революции! Вся Никольская улица, что течет от лубянки до Красной площади через сердце Китай-города, запружена трамваями, повозками и автомобилями. Возле «Славянского базара» с ломовых подвод разгружают садки с живой рыбой. Под аркой Третьяковского проезда ржание лошадей, гудки грузовиков, извозчичий матюкальник. Милиция поспешает со своими пока еще наивными трелями, как бы еще не вполне уверенная в реальности своей сугубо городской, не политической, то есть как бы вполне нормальной, роли. Все вокруг вообще носит характер некоторого любительского спектакля. Злость и та наигранна. Но самое главное в том, что все играют охотно. Закупорка Никольской — на самом деле явление радостное, вроде как стакан горячего молока после сыпного озноба: жизнь возвращается, грезится процветание.
— Подумать только, еще четыре года назад здесь были глад и мор, блуждали кое-где лишь калики перехожие, да безнадежные очереди стояли за выдачей проросшего картофеля, а по Никольской только чекистские «маруси» проезжали, — говорит профессор Устрялов. — Вот вам, мистер Рестон, теория «Смены вех» в практическом осуществлении.
Два господина примерно одного возраста (35-40 лет) сидят рядом на заднем сидении застрявшего на Никольской «паккарда». Оба они одеты по-европейски, в добротную комплектную одежду из хороших магазинов, но по каким-то незначительным, хотя вполне уловимым приметам в одном из них не трудно определить русского, а в другом настоящего иностранца, более того, американца.
