«... от Завгородина — двухдневный паек и пачка махорки; от Иванова, кочегара „Севастополя“, — шинель; от сотрудницы Ревкома Циммерман — папиросы; от Путилина, портово-химическая лаборатория, — одна пара сапог...»

«... Полное доверие командиру батареи товарищу Грибанову!...»

«... Куполов, ебена мать, Куполова-лекаря не видали, братцы?...»

«... команда пришла в задумчивость, нужна литература для обмена с курсантами...»

"... Подымайся, люд крестьянский!

Всходит новая заря —

Сбросим Троцкого оковы,

Сбросим Ленина-царя..."

«... Ко всем трудящимся России, ко все трудящимся России...»

Однажды она, набравшись смелости, спросила его, не стоит ли ему выйти из армии и поступить в университет, на медицинский факультет, по стопам отца, ведь ему всего двадцать пять, к тридцати годам он будет настоящим врачом... Как ни странно, он не кричал на нее, а только лишь задумчиво покачал головой — поздно, Ника, поздно... Похоже, что он вовсе не возраст имел в виду.

Наконец они подошли к калитке дачи, на которой, как в старые времена, только без ятей, красовалась медная табличка с гравировкой «Доктор Б. Н. Градов». За калиткой мощеная кирпичом дорожка, описывая между сосен латинскую "S", подходила к крыльцу, к добротно обитым клеенкой дверям, к большому двухэтажному дому с мансардой, террасой и флигелем.

Переступая порог этого дома, всякий подумал бы: вот остров здравого смысла, порядочности, сущий оплот светлых сил российской интеллигенции. Градов-старший, Борис Никитич, профессор Первого медицинского института и старший консультант Солдатенковской больницы, считался одним из лучших хирургов Москвы.